Ключевая ставка ЦБ может остаться на запретительном для инвестиций уровне. Готова ли промышленность России ждать доступных денег?

Банк России может отложить возврат ключевой ставки к 7,5-8,5 процента до 2029 года

Григорий Шугаев (Редактор)СюжетСнижение ставки по кредитам:

Банк России дал понять, что возвращение ключевой ставки к нейтральному диапазону 7,5-8,5 процента откладывается как минимум до 2029 года — вместе с инфляцией на первый план экономической повестки выходит инвестиционный голод. Ключевая ставка не различает потребительский и инвестиционный спрос, поэтому подавляет и вложения бизнеса в модернизацию, и новые мощности. Весь год промышленники и банкиры предупреждают, что при нынешней стоимости денег планы развития приходится откладывать или сворачивать. Сколько заводов и производств так и не будет построено, пока экономика ждет снижения ставки? И не обернется ли победа над инфляцией потерей темпов промышленного роста? О том, почему дорогие деньги стали тормозом для промышленного развития России и какую цену за это может заплатить экономика к 2030 году, — в материале «Ленты.ру».

Цена дорогих денег

Заместитель председателя Банка России Алексей Заботкин 31 августа 2026 года сообщил, что «пространство для снижения ставки снизилось еще в июльский раунд». Согласно базовому сценарию регулятора, средняя ключевая ставка в 2027 году должна составить 10,5–12,5 процента. При проинфляционном сценарии — 13–15 процентов, в 2028 году — 11–12 процентов.

Для Банка России это лишь набор параметров денежно-кредитной политики. Для бизнеса — цена нового завода, энергоблока, линии электропередачи, дата-центра или модернизации предприятия. Списывать эту цену на неизбежные издержки борьбы с инфляцией уже не получается — проблема слишком велика.

Высокая ставка действительно охлаждает спрос

Дорогая ипотека сокращает продажи квартир, дорогой автокредит — автомобилей, потребительский кредит — покупки населения. Но ключевая ставка не умеет отличать новый телевизор от нового станка. Вместе с потребительским спросом она подавляет инвестиционный: дорожает кредит на модернизацию предприятия, строительство новых мощностей, инфраструктуру и технологическое развитие. Бизнес предупреждает об этом весь год.

«Жизнь взаймы»

На мероприятии РСПП, посвященном проблемам промышленного роста, которое модерировал вице-президент союза Александр Мурычев, итог дискуссии звучал так: «Ключевая ставка на уровне 14,25 процента для промышленности фактически является запретом на инвестиции. Кредит под 18-20 процентов и более делает невозможным запуск длинных проектов, обновление оборудования, строительство новых мощностей, а также масштабное внедрение роботизации и искусственного интеллекта. Бизнесу предлагают развиваться без доступа к нормальному финансированию».

Модератор дискуссии, вице-президент РСПП Александр Мурычев, подытоживший обсуждение этим выводом, в личном комментарии обозначил проблему еще жестче.

Александр Мурычев связал происходящее не с отдельными трудностями конкретных компаний, а с системным изменением логики работы всей промышленности в условиях дорогих денег

«Все, что можно было направить в развитие, уходит на обслуживание дорогих долгов, на пополнение оборотки, на латание текущих кассовых разрывов. Когда стоимость денег становится такой, как сейчас, промышленность начинает жить не будущим, а выживанием», — сказал Мурычев.

«Сейчас компаниям не до инвестиций»

Президент РСПП Александр Шохин описывал последствия еще проще: «Сейчас компаниям не до инвестиций». По его словам, проекты, которые можно отложить, бизнес откладывает. Схожую сдержанность демонстрируют и другие отраслевые объединения, оценивающие влияние точечных решений регулятора на реальный сектор.

Президент «ОПОРЫ РОССИИ» Александр Калинин после очередного осторожного снижения ставки предупреждал, что такой шаг «никак не отразится на ситуации с инвестированиями».

Даже банки называют гораздо более низкий уровень стоимости денег условием возвращения инвестиционной активности

Первый зампред Сбербанка Александр Ведяхин говорил, что ключевая ставка должна снизиться как минимум до 10 процентов. Пока же предприятия берут кредиты преимущественно для финансирования текущей деятельности, а не для новых проектов. Проблема, таким образом, ощущается не только в крупной промышленности, но и в сегменте, который в наибольшей степени зависит от заемных средств.

Наконец, член генсовета «Деловой России» Алексей Кучмин обозначил еще одну проблему: «В условиях высокой ставки даже льготные кредиты становятся дорогими».

И это уже не спор банкиров о нескольких процентных пунктах.

Институциональный парадокс

По данным опроса РСПП более 400 предприятий, 73 процента компаний столкнулись с проблемами с заемным финансированием или отказались от него. Только 19 процентов продолжали реализовывать начатые инвестиционные проекты без изменений. Остальные замедляли, сокращали или останавливали инвестиции.

Получается парадоксальная конструкция

Государство требует от экономики технологического суверенитета, роста производительности, развития энергетики и инфраструктуры, создания новых производств и достижения национальных целей к 2030 году. Но деньги, на которые значительная часть этих целей должна быть реализована, остаются запретительно дорогими.

Стресс

Первые симптомы этого противоречия видны уже в банковской системе. Так, ПСБ — опорный банк оборонно-промышленного комплекса — завершил первое полугодие 2026 года с убытком около 50 миллиардов рублей против прибыли более 70 миллиардов рублей годом ранее.

Резервы под возможные потери по кредитам приблизились к 196 миллиардам рублей — примерно в четыре раза больше прошлогоднего уровня

Эти цифры сами по себе не доказывают системного кризиса и не позволяют списать весь объем резервов на проблемы предприятий ОПК. Но они показывают неприятную сторону длительного периода дорогих денег: высокая стоимость долга бьет не только по заемщику. Ухудшение качества кредитного портфеля в конечном счете становится проблемой и кредитора.

Спор об инструменте

Именно поэтому дискуссия о ставке больше не может сводиться к простому выбору между инфляцией и жесткой денежно-кредитной политикой. Вопрос должен звучать иначе: может ли ключевая ставка оставаться практически универсальным инструментом борьбы с инфляцией, если этот инструмент одновременно ограничивает инвестиции, необходимые для увеличения предложения?

У инфляции есть не только денежная сторона

Когда экономике не хватает энергетических мощностей, транспорта, оборудования, работников, технологий или производительности, подавление спроса не создает новый завод и не вводит новую электростанцию. Более того, если инвестиции в расширение предложения откладываются из-за стоимости капитала, сегодняшняя антиинфляционная политика способна создавать ограничения для завтрашнего роста. Именно на этом тезисе настаивают участники рынков.

Возникает замкнутый круг: чтобы снизить инфляцию, экономика охлаждается. Из-за охлаждения бизнес сокращает инвестиции. Из-за сокращения инвестиций медленнее появляются новые мощности и растет производительность. А значит, ограничение предложения, которое само способно поддерживать инфляционное давление, никуда не исчезает.

Фактор времени

Особенно опасен здесь фактор времени. Завод невозможно построить за квартал. Новая генерация и электросети требуют времени, исчисляемого годами. Крупные инфраструктурные проекты имеют еще более длинный цикл. Инвестиции, которые должны обеспечить экономический результат к 2030 году, должны приниматься не в 2029-м — они должны приниматься сейчас.

На этом фоне возникает уже институциональный вопрос

Правительство проектирует экономику развития: новые мощности, инфраструктуру, технологический суверенитет, рост производительности и частных инвестиций. Банк России решает другую задачу — возвращает инфляцию к цели и ради этого сохраняет жесткие денежные условия.

Каждый институт по отдельности может действовать логично. Но экономика существует не по отдельности. Если промышленная политика требует инвестиционного рывка, а денежно-кредитная фактически делает длинный коммерческий кредит экономически бессмысленным, две рациональные политики начинают давать иррациональный совокупный результат.

Мировой контекст

Тем более что крупнейшие экономики мира действуют в условиях жесткой конкуренции за будущие отрасли. Китай продолжает вкладываться в энергетику, промышленность и технологии. США мобилизуют частный и государственный капитал вокруг новой энергетики, инфраструктуры, полупроводников и искусственного интеллекта.

Там понимают очевидное: вложенный сегодня триллион не превращается в новый завод завтра утром. Экономический результат приходит через годы

Россия рискует выбрать противоположную последовательность: сначала дождаться идеальных макроэкономических условий — а инвестировать потом. Это и есть сценарий «планового отставания».

Главный вопрос

Проблема не в необходимости бороться с инфляцией. Проблема возникает тогда, когда цена этой борьбы начинает измеряться несостоявшимися заводами, электростанциями и инфраструктурными проектами.

Поэтому главный вопрос к экономическим властям сегодня заключается уже не в том, когда Банк России снизит ставку еще на 50 или 100 базисных пунктов

Вопрос в другом: каким образом Россия собирается одновременно подавлять избыточный потребительский спрос и сохранять инвестиционный кредит для бизнеса?

Если ответа на него нет, к 2030 году можно получить низкую инфляцию — и невероятно длинный список объектов, которые так и не были построены.

Источник